– Послушайте, ступайте в палату. Если не спится, могу дать успокоительное. Я устал и хочу отдохнуть.

– Пожалуйста, пожалуйста… По одной стопочке, и я уйду, – не унимался больной, – за здоровье и родную медицину. Ужасно хочется.

Он осмотрел стол, заметил старый скальпель, торчащий из баночки для карандашей.

– Простите, я воспользуюсь…

Взяв скальпель, он срезал прозрачную упаковку с бутылки и с хрустом свернул пробку.

– Стаканчиков нет, Павел Валерьевич? Илия схожу…

– Не надо, у меня есть, – я понял, что сопротивление бесполезно, а сто граммов, действительно не помешают, иначе черта с два уснёшь.

Свернув одеяло и спрятав его в диван, я извлёк из залежей стола пару пластиковых стаканчиков и поставил их перед ночным визитёром. Тот проворно нарезал скальпелем лимоны и распечатал банку с селёдкой.

– Если закуски маловато, я принесу.

– Хватит.

– Нет, пожалуйста, вы не стесняйтесь, у меня в палате запасов много. Жена накупила, а мне сейчас, кроме каши, ничего и нельзя.

– Хватит, – повторил я.

– Well

Из второго кармана волшебной шёлковой пижамы на стол переместилась пластиковая бутылка «Швепса». Пижама, к слову сказать, не принадлежала нашему загибающемуся больничному хозяйству, а, вероятно, была приобретена родственниками пациента по случаю. Что вполне естественно для людей, не стеснённых в средствах, а судя по всему, больной в них не нуждался. Один браслет на запястье тянул на десять моих максимальных зарплат.

– Мне тоже без содовой.

– O'key.

Мы взяли стаканчики, чокнулись и выпили за мои золотые руки. Я не настолько разбираюсь в виски, чтобы определить – настоящее оно или нет. Остаётся полагаться на слова собутыльника и надеяться счастливо избежать летального исхода от отравления суррогатом. Закусив долькой лимона, я убрал свой стаканчик в стол, дав понять, что пить больше не буду.